В декабре 1724 г. Петр I приехал в сенат, высшее государственное учреждение того времени, и, когда зашла речь о границах России с Китаем, велел показать карты Сибири. Секретарь сената И. К. Кирилов ответил, что достоверных карт нет, а имеются только отдельные чертежи, на которые нельзя положиться, да неполная китайская карта. Петр приказал нанести их на один лист и назавтра подать ему. А когда Кирилов выполнил этот приказ, Петр увидел, что показать на карте крайний северо-восточный угол Азии вовсе не удалось. Не было даже точно известно, соединены ли Азия и Америка перешейком или разделены проливом. И хотя якутский казак Семен Дежнев еще в 1648 г. прошел морем из Ледовитого в Тихий океан мимо Чукотского п-ва, сообщение о его плавании не было напечатано, а устные рассказы постепенно забылись. В учебнике географии Гибнсра, по которому обучались в школах, было сказано: «Кажется, Азия и Америка к северу либо вместе смежны или токмо узкою проливою отделены». Петр I знал, что вопрос о том, соединяются ли Азия и Америка, вызывает споры среди ученых-географов. Он сам еще в 1719 г., посылая геодезистов Евреинова и Лужина на Камчатку и к Курильским о-вам, приказал им выяснить, есть ли пролив между Азией и Америкой. Геодезисты, занимаясь составлением карты Камчатки и Курильских о-вов, разумеется, не могли в то же время разрешить и эту задачу.

Известный немецкий ученый Лейбниц и члены Парижской академии наук еще за несколько лот до того просили Петра I послать экспедицию, чтобы установить, есть ли пролив между двумя великими материками. Но тогда Россия вела войну со Швецией и Петр не мог заняться этим делом. Когда же война кончилась победой и Российская империя распростерлась от Балтийского моря до Тихого океана, пришла пора точно установить ее границы и очертания берегов.

Просмотрев карту, составленную Кириловым, с белым пятном на месте крайней северо-восточной части Сибири, Петр решил послать экспедицию на Тихий океан.

Такая экспедиция нужна была не только для того, чтобы узнать, соединяются ли между собой Азия и" Америка. Россия уже стала морской державой и вела обширную торговлю с другими странами через Балтийское море, а по Тихому океану еще не ходили русские торговые корабли. Надо было узнать морские пути в Америку и в Японию, чтобы выяснить, можно ли начать с ними торговлю. Наконец, важно было собрать сведения о самой дальней окраине Российского государства и выяснить, нет ли там еще неизвестных мест, откуда можно получать в большом количестве меха соболей, песцов, морских бобров и других зверей, шкуры которых ценились дорого.

Петр приказал отправить из Петербурга в Охотск или на Камчатку капитана с двумя лейтенантами и штурманами, с корабельным мастером, матросами и опытными плотниками. Они доляшы были построить там два небольших судна и идти по Тихому океану на север от Камчатки, пока не выяснят окончательно, есть ли пролив между Азией и Америкой. Петр хотел, чтобы русские моряки побывали в тех местах Америки, где живут европейцы.

«Самим побывать на берегу и взять подлинную ведомость и, поставя на карту, приезжать сюды»,- предписывал Петр.

Адмиралтейств-коллегия, которая была морским министерством того времени, назначила начальником экспедиции капитана Витуса Беринга.

Берипг был датчанином, но он уже двадцать лет служил в российском флоте. Вместе с ним в экспедицию были назначены лейтенант Мартин Шпанберг, тоже родом из Дании, и Алексей Ильич Чириков. Шпанберг был деятелен и настойчив, но груб и очень жесток с матросами. А Чириков, которому исполнилось всего двадцать два года, уже успел выдвинуться как образованный и способный офицер, всегда до конца выполнявший свой долг. В январе 1725 г. обоз экспедиции вышел из Петербурга. Предстояло проехать около 10 тыс. км с тяжелым грузом: инструментами, канатами, парусами, якорями для судов, которые намечалось строить на берегу Охотского моря или Камчатки. Особенно труден был путь от Якутска до Охотска. Тропа длиной около тысячи километров шла то через горы, то между болотами, и по ней могли пройти только верховые и вьючные кони. Громоздкие грузы приходилось везти на лодках сперва по Лене, потом по Алдану, Мае и Юдоме против течения, а затем зимой перетаскивать па нартах до рек Охоты или Урака,. впадающих в Охотское море.

Летом 1726 г. Беринг выехал из Якутска и через полтора месяца добрался до Охотска; причем многие вьючные лошади пали в пути, а лодки с грузами застряли на Юдоме до осени, остановленные льдом. Люди, вынужденные тащить грузы на себе, впрягаясь в нарты, выбивались из сил и нередко в пути умирали. Только спустя год все грузы были доставлены с Охотск и переправлены на восточный берег Камчатки.

В начале 1728 г. Беринг поехал со своими спутниками на собаках в Нижне-Камчатский острог, около которого строилось новое судно, бот «Св. Гавриил», предназначенное для плавания по Тихому океану.

В июле 1728 г. бот «Св. Гавриил» вышел в Тихий океан и пошел на север: сперва вдоль берега Камчатской, а потом - Чукотской земли. 8 августа (ст. ст.) с судна увидели, что к ним плывет большая байдара, сделанная из моржовых шкур, в которой сидят эскимосы. Беринг расспросил эскимосов через переводчика об их земле.

Идя проливом между Азией и Америкой, Беринг открыл остров, который назвал именем святого Лаврентия, но противоположного берега пролива, п-ва Аляски, он не видел: расстояние между Азией и Америкой в самом узком месте пролива составляет около 90 км.

16 августа (ст. ст.) моряки дошли до 67°18" с. ш. Берег Азии отклонялся все больше к западу, как и говорили эскимосы, утверждавшие, что их земля «обращается к устью Колымы». Беринг решил, что существование пролива можно считать доказанным, и повернул обратно. Только Чириков настаивал на продолжении плавания, пока судно не дойдет до устья р. Колымы, на запад от которой берег был известен, или до льдов, которые всегда ходят в Ледовитом океане. Это смелое предложение было отвергнуто. На обратном пути заметили остров, который назвали о-вом Св. Диомида.

Перезимовав на Камчатке, Беринг в июне 1729 г. снова вышел в море и направился прямо на восток.,Он надеялся дойти до Америки, не зная, что этот материк находится на очень большом расстоянии от Камчатки. Судно прошло около 200 км по Тихому океану в густом тумане при сильном, порывистом ветре, вернулось назад к Камчатской земле, обогнуло ее и с трудом добралось до Охотска. В начале марта 1730 г. участники Первой Камчатской экспедиции возвратились в Петербург.

Вторая камчатская экспедиция

Первая Камчатская экспедиция подтвердила мнение, что Азия и Америка разделены проливом. Но это не было окончательно доказано, потому что Беринг повернул обратно, не дойдя до р. Колымы и не увидев берегов Аляски.

В 1732 г. было решено послать на Тихий океан вторую, более значительную экспедицию

Двум кораблям надлежало пойти к Америке, а двум другим - к Японии.

Одновременно решили построить новые суда в Архангельске, в Тобольске и в Якутске, чтобы, послав их в Ледовитый океан, выяснить, можно ли пройти вдоль его берегов до пролива между Азией и Америкой, а затем выйти в Тихий океан.

До тех пор еще ни в одном государстве не осуществлялся такой обширный план исследований одновременно на двух океанах. Поэтому вся Вторая Камчатская экспедиция, включавшая не только камчатский отряд, но и отряды, изучавшие побережье Северного Ледовитого океана, вошла в историю географической науки под названием Великой Северной экспедиции.

Капитана Беринга произвели в капитан-командоры, а лейтенантов Чирикова и Шпан-берга - в капитаны. Беринг и Чириков должны были вести корабли к Америке, а Шпан-берг - к Японии.

В Камчатской экспедиции принимала участие Академия наук. В Сибирь поехали ученые: натуралист, т. е. исследователь природы, акад. Гмелин, историк акад. Миллер, астроном проф. Делиль де-ла-Кройер и позднее еще натуралист Стеллер. Вместе с учеными послали и несколько студентов, в том числе солдатского сына Степана Крашенинникова, который стал потом замечательным исследователем Камчатки.

В феврале 1733 г. первые обозы экспедиции вышли из Петербурга. На этот раз предстояло

доставить на необжитое побережье Охотского моря большое количество грузов. Для того чтобы тащить бечевой против течения тяжело нагруженные лодки по Илпму, Алдану, Мае, Юдоые и другим рекам, нужно было множество людей. Сибирские власти отправляли на эту работу ссыльных и крестьян, которые нередко были вынуждены покидать свои дома на несколько лет.

Летом 1738 г. два новых судна, построенные в Охотске, смогли выйти в море. Они направлялись к берегам Японии. Летом 1740 г. на воду спустили суда «Св. Петр» и «Св. Павел», которые должны были идти к Америке.

13 начале осени Беринг и Чириков вышли в море и, пройдя между первым Курильским о-вом и Камчаткой, вошли в Аначинскую губу на восточном берегу Камчатки. В этом заливе заранее была выбрана прекрасная естественная гавань, в которой корабли стали на зимовку. Капитан Беринг назвал гавань в честь своих кораблей Петропавловской.

Петропавловск-Камчатский теперь один из лучших портов в Тихом океане.

Плавание в. Беринга к америке

В начале июня 1741 г. «Св. Петр» под командой Беринга и «Св. Павел» под командой Чирикова снова вышли в плавание. Высоко ценя способности и умение Чирикова, капитан-командор предложил ему идти впереди, а сам последовал за его судном.

По инструкции, которую Беринг и Чириков получили в Петербурге, они были обязаны идти не прямо на восток к Америке, а сперва направиться на юго-восток. Им поручили выяснить, существует ли в действительности «Земля да Рамы», обозначенная на многих картах к юго-востоку от Курильских о-вов и доходящая почти до Америки. Беринг и Чириков прошли до 45° с. ш. и выяснили, что рассказы о земле, будто бы открытой в Тихом океане еще в XVII в., являются вымыслом.

Корабли взяли курс на северо-восток, к берегам Америки.

Вскоре в тумане они потеряли друг друга из виду и пошли порознь.

Судно Беринга долго шло по безбрежному морю. Беринг понимал, что каждый лишний день плавания крайне опасен; на Камчатке ведь осенью ветры дуют чаще всего с запада, и поэтому чем позже судно сможет пойти назад, тем труднее будет бороться с противными ветрами.

Наконец, 17 июля 1741 г. вдали показалась высокая гора со снежной вершиной, а за ней длинный горный хребет. Только через три дня судно подошло к берегу и стало на якорь вблизи материка, у небольшого поросшего пихтами гористого острова.

Этот остров, находящийся на 59° 55" с. ш., теперь называется Каяк. Большая гора, названная Берингом по имени святого Ильи,- одна из самых высоких гор Северной Америки. Русские моряки были первыми европейцами, пришедшими в эти места.

Беринг послал матросов за свежей водой на о-в Каяк. Натуралист Столлер, находившийся на корабле Беринга, высадился на берег вместе с матросами. За десять часов непрерывной работы он успел отметить 160 видов растений (часть их он собрал), среди которых были еще неизвестные ботаникам; он открыл новый вид птиц, нашел погреб, где индейцы хранили припасы - стрелы, деревянное огниво, веревки, свитые из водорослей. Эти находки давали некоторое представление о быте островитян.

Беринг не стал задерживаться у берегов Америки и пошел обратно к Камчатке. Но противные ветры и густые туманы затрудняли путь. С палубы моряки несколько раз видели большие острова и порой едва успевали отходить от их прибрежных скал, вдруг выступавших в тумане.

Это были Алеутские о-ва, еще неизвестные географам.

В конце августа судно остановилось у одного острова небольшого архипелага. В память умершего от цинги матроса Шумагина, которого там похоронили, Беринг назвал острова архипелага Шумагинскими.

У другого острова произошла первая встреча русских моряков с алеутами, подплывшими к кораблю в длинных узких кожаных лодках - байдарках. Алеуты держались дружелюбно и звали в гости. Когда лодка, посланная Берингом, подошла к их острову и двое матросов вместе с переводчиком-коряком сошли на берег, алеуты угостили их китовым жиром. Но поговорить не удалось: переводчик-коряк совсем не понимал языка алеутов.

В течение сентября и октября судно очень медленно шло на запад, отклоняясь то к северу, то к югу из-за встречных ветров. Моряки, вынужденные питаться однообразной пищей, без витаминов, заболевали цингой и один за другим умирали. Беринг тоже тяжело захворал.

Обязанности капитана стал исполнять лейтенант Ваксель.

В конце октября была больна уже почти вся команда.

«Матросов, которые должны были держать вахту у штурвала, приводили туда другие больные их товарищи из числа тех, которые способны еще немного двигаться... Когда же вахтенный оказался уже но в силах сидеть, то другому матросу, находившемуся в таком же состоянии, приходилось сменять его у штурвала. И при всем том стояла поздняя осень, октябрь-ноябрь, с сильными бурями, длинными темными ночами, со снегом, градом и дождем»,-• вспоминал впоследствии лейтенант Ваксель.

Утром 4 ноября, когда судно было почти на краю гибели, впереди показалась земля. На следующий день моряки высадились и увидели множество животных, совсем не боявшихся человека. Песцы сбегались к ним стаями, тюлени подпускали к себе совсем близко, морские бобры с любопытством смотрели на приближающихся людей. Потом увидели у берега странное, необыкновенное животное, уже вымер* шее в других местах, которое достигало в длину 8 ж и питалось водорослями. Это животное назвали впоследствии «морской коровой Стеллора», по имени описавшего его натуралиста.

Земля, на которой высадилась команда «Св. Петра», оказалась островом, где еще не бывали люди. Продолжать плавание было невозможно, и пришлось остаться здесь на зимовку.

Для жилья вырыли землянки и покрыли их шкурами убитых зверей. В первую очередь на остров перевезли Беринга и других тяжелобольных. Они постепенно выздоравливали, потому что стали употреблять в пищу свежее мясо, которое оказалось хорошим средством против цинги. Но Берингу ничто не могло помочь. Он скончался 8 декабря 1741 г., наполовину засыпанный песком, который обваливался со стен его землянки.

Во время зимовки волны сорвали судно с якоря и выбросили ого на берег. Оно было так повреждено, что пришлось его разобрать и летом сделать из этих материалов другое судно, меньшего размера. В августе 1742 г. судно вышло в море под командой Вакселя и через две недели пришло в Петропавловскую гавань.

Остров, где пришлось зимовать команде «Св. Петра», назвали именем Беринга. В память умершего там капитан-командора о-в Беринга и соседний с ним о-в Модный называют Командорскими о-вами.

Плавание А. И. Чирикова

Капитан Чириков, потеряв из виду судно Беринга, ждал встречи с ним три дня, а потом пошел к Америке. В ночь с 15 на 16 июля оряки увидели гористый берег и повели судно вдоль него, выбирая место, где было бы удобно стать на якорь. На другой день в виду появился большой поросший лесом остров, в берега которого, казалось, вдавался залив.

Чириков послал на разведку в большой лодке молодого корабельного мастера Дементьева и с ним десять человек. Дементьев должен был, высадившись, пустить ракету и разложить большой костер. Но сигналы не были даны.

На седьмой день на поиски Дементьева послали в маленькой шлюпке боцмана Савельева, плотника, конопатчика и одного матроса. Они тоже не возвратились.

Чириков решил, что посланные им люди захвачены и, вероятно, убиты индейцами.

Подойти близко к земле судно не могло. На корабле же не осталось ни одной лодки, нельзя было даже достать свежей пресной воды. Пришлось немедленно возвращаться на Камчатку.

На обратном пути, у Алеутских о-вов, алеуты подплыли близко к судну на байдарках, но получить от них воду не удалось.

Команда очень страдала от жажды. Началась цинга. Чириков тяжело захворал. Но, даже лежа в постели, он давал указания штурману Елагину, которому пришлось вести корабль.

10 октября «Св. Павел» вошел в Петропавловскую гавань.

Больного капитана на руках перенесли в теплый дом, где он долго пролежал в постели, прежде чем стал выздоравливать.

В мае 1742 г. Чириков, еще не совсем оправившийся от болезни, снова вышел в море для продолжения своих исследований. Он дошел до самого западного из Алеутских о-вов - Атту, а потом подошел к о-ву Беринга. Но болезнь вспыхнула сновой силой. И Чириков был вынужден вернуться на Камчатку. Он не увидел команды Беринга, строившей тем временем новое судно на острове. В конце лета 1742 г. Чириков привел свое судно в Охотск и выехал в Якутск.

Капитан Чириков смог вернуться в Петербург лишь весной 1746 г. Здоровье его было подорвано, и спустя два года он умер.

Плавания к берегам японии

Летом 1738 г. новые суда - дубель-шлюпка «Надежда» и бригантин «Михаил» - вместе с старым ботом «Св. Гавриил» вышли в плавание к Японии под общей командой Шпан-берга. Им пришлось идти в тумане мимо Курильских о-вов и бороться со штормами. Шпанберг смог на этот раз дойти только до одного из Курильских о-вов - Урупа - и пошел обратно, чтобы перезимовать на Камчатке.

В мае 1739 г, корабли снова пошли к Японии. 1 На этот раз дули попутные ветры. 16 июня впереди показался берег японского острова Хондо. С палубы были видны высокие деревья, селения и городки, а у берегов - лодки с синими, белыми и полосатыми парусами.

Шпанберг дошел до 38°15" с. ш. и остановился в заливе, около которого раскинулся японский городок. К судну стали подплывать японцы. Они были очень вежливы, привозили рис, овощи, рыбу и шелковые ткани, охотно брали в обмен бисер и сукно, имевшиеся на русском судне.

На другой день явились четыре японских чиновника. Они низко поклонились русским морякам, осмотрели судно, приняли угощение, но завязать переговоры не удалось, потому что переводчики, которых взял с собой Шпанберг, знали только язык курильских жителей, непонятный японцам.

Между тем капитан заметил, что вокруг судна собираются большие японские лодки, на которых он насчитал в общем около 900 мужчин.

Шпанберг решил, что японцы скрывают за своей учтивостью намерение напасть на русских, и он поспешил уйти. На обратном пути Шпанберг осмотрел несколько южных Курильских островов и дал им названия.

Другое судно, шедшее под командой лейтенанта Вальтона, потерявшее суда Шпанберга на пути к Японии, тоже дошло до ее берегов. Моряки побывали в одном японском доме и, хотя их приняли гостеприимно, недолго пробыли у берега, опасаясь, как бы японцы не напали на них внезапно.

В 1742 г. Шпанберг еще раз дошел до Японии, но ему снова не удалось начать торговые переговоры.

Тем не менее эти плавания дали немало новых сведений. Было выяснено расстояние от Охот-ска и Камчатки до Японии и доказано, что русские корабли могут доходить до ее берегов. Шпанберг нанес на карту Курильские о-ва. Правда, эта карта Мартина Шпанберга оказалась во многом неправильной, но на ней все же были показаны главные южные Курильские острова.

Первая и Вторая Камчатские экспедиции совершались в тяжелых условиях и потребовали больших жертв. Однако, несмотря на все трудности, во время первой экспедиции подтвердилось существование пролива между Азией и Америкой и были нанесены на карту неизвестные раньше очертания большей части берегов Чукотского п-ва. Во время второй экспедиции Беринг и Чириков дошли прежде других европейцев до северо-западного побережья Америки. Они открыли несколько Алеутских о-вов и Командорские о-ва, богатые котиками, морскими бобрами, тюленями и другими зверями. Удалось лучше узнать далекие берега Тихого океана и, в частности, хорошо изучить Камчатку.

Беринг и Чириков проложили путь русским мореходам, которые, начав ходить в Тихий океан на промысел морского зверя, постепенно открыли всю гряду Алеутских островов и основали русские поселения на полуострове Аляске.

Великая северная экспедиция

Путь вдоль берегов Ледовитого океана от Белого моря до Обской губы был хорошо известен поморам, которые издавна плавали здесь на своих маленьких судах - лодьях и ночах. И сибирские казаки, выходя из устья Лены и других рек, в разное время прошли почти весь путь вдоль сибирского побережья Студеного моря, как они называли Ледовитый океан.

Но эти отважные мореходы не умели составлять точные географические карты, а чертежи, которые иногда делали по их рассказам, были неточны.

Поэтому, когда в первой четверти XVIII в. стали составлять географические карты России, возникла необходимость установить очертания берегов Ледовитого океана и, кроме того, выяснить, можно ли на кораблях пройти от Белого моря до пролива между Азией и Америкой, а затем выйти в Тихий океан.

Еще в 1525 г. русский посол Дмитрий Герасимов, находясь в Италии, высказывал мнение, что можно добраться в Китай на судне, выйдя из Белого моря и направившись по Ледовитому океану на восток, вдоль северных берегов Азии.

В 1553 г. английские купцы послали на поиски Северного морского пути три корабля под командой Уиллоуби с товарами для Китая. В 1594-1597 гг. в такое же плавание трижды отправлялся голландец Биллем Баренц. Но ни Уиллоуби, ни Баренц не смогли дойти даже до п-ва Ямал, у берегов которого в то время уже плавали русские поморы.

В 1713 г. Федор Салтыков подал Петру I доклад, предложив послать суда в плавание по Ледовитому окоа"йу, чтобы разведать морской путь вокруг северных берегов Азии до Китая.

А в следующем году он написал более подробный проект «О изыскании морского пути» до устья Амура и Китайской земли. Но тогда все силы России были сосредоточены на войне со Швецией и Петр не попытался осуществить этот проект.

В 1730 г. Беринг, возвратившись с Камчатки, предложил снарядить новую экспедицию: одни суда послать по Тихому океану к Америке и Японии, а другие - по Ледовитому океану на восток от устьев Оби и Енисея.

Это предложение одобрили и программу работ экспедиции даже значительно расширили.

Сенат и Адмиралтейств-коллегия решили, что из Архангельска пойдут к устью Оби два судна. Из Оби в Ледовитый океан и к устью Енисея пойдет одно судно, построенное в Тобольске. И два судна, построенные в Якутске, должны были спуститься по Лене к Ледовитому океану, а затем направиться одно на запад, к устью Енисея, а другое-на восток, чтобы обогнуть северо-восточный угол Азии. ] Во время этих плаваний следовало описывать берега, измерять глубину моря в разных местах, отмечать мели и подводные камни.

Экспедицию разделили на четыре отряда. Выходя в плавания из устьев больших сибирских рек, они должны были одновременно обследовать каждый свою часть побережья Ледовитого океана.

Экспедиция началась в 1733 г. и длилась десять лет. Плавания русских моряков по Ледовитому океану, проходившие в необычайно 1 трудных условиях и давшие весьма значительные результаты, по праву называют теперь Великой Северной экспедицией.

Плавания от Архангельска до устья Оби

Весной 1734 г. в Архангельске спустили на воду два коча, построенных для экспедиции по совету мореходов-поморов. Это были маленькие плоскодонные суда, неглубоко сидевшие в воде. На кочах удобно было плавать около берегов, их можно было иногда даже вытаскивать на лед. Но на них трудно было лавировать, когда дули встречные ветры.

В июле кочи под командой лейтенантов Степана Воиновича Муравьева и Михаила Степановича Павлова вышли из устья Северной Двины и направились на восток. Они должны были обойти п-ов Ямал и войти в Обскую губу. К осени кочи дошли до берега Ямала, но обогнуть этот полуостров не смогли, потому что дули сильные ветры.

Муравьев и Павлов пошли назад к устью Печоры и перезимовали в городке Пусто-зёрске. На следующий год они снова попытались обогнуть Ямал, но опять вынуждены были вернуться в Пустозёрск. «Лавировать и на дрейфе лежать никакими мерами невозможно»,- писал Муравьев, жалуясь на неповоротливость кочей и объясняя этим свою неудачу.

Адмиралтейств-коллегия постановила заменить кочи двумя ботами, спешно построив их в Архангельске. Вместо Муравьева и Павлова назначили новых командиров: лейтенантов Степана Гавриловича Малыгина и Алексея Скуратова.

Летом 1737 г. они обогнули Ямал, пройдя между ним и о-вом Белым, а затем дошли до устья Оби.

«Многие подробности о глубинах, грунтах и течениях моря можно получить только из их журналов»,- писал девяносто лет спустя о Малыгине и других участниках этих плаваний известный мореплаватель Ф. П. Литке.

Пролив между Ямалом и о-вом Белым назван именем лейтенанта Малыгина.

От Оби до Енисея

В мае 1734 г. из Тобольска вышла дубель-шлюпка «Тобол» под командой молодого лейтенанта Дмитрия Леонтьевича Овцына. Это было маленькое судно, которое могло идти и на веслах и под парусами. «Тобол» спустили по Иртышу к р. Оби, затем он дошел до ее устья и вышел в Обскую губу.

Этот большой залив, по которому надо было плыть несколько сот километров, чтобы выйти в Ледовитый океан. Последний в то время еще не был исследован. Приходилось постоянно посылать вперед лодку для измерения глубин. Встречные ветры сильно затрудняли" плавание

В августе пошел снег, а в океан все еще не удалось выйти. Зимовать на берегу Обской губы Овцын не мог, так как не хватало провианта. Он пошел назад и перезимовал в городке Обдорске.

В мае 1735 г. Овцын снова вышел в плавание, В то пето в Обской губе долго держался лед в июле «Тобол» дошел до 68°40" с. ш. и остановился у кромки льда.

Здоровье команды было подорвано еще во время зимовки. Теперь многие захворали цингой, и вскоре четыре человека умерли. Овцын тоже тяжело болел. На совете постановили вернуться на зиму в Тобольск.

Зимой Овцын съездил в Петербург, чтобы рапортовать Адмиралтейств-коллегий. Коллегия постановила во что бы то ни стало продолжать плавание. Решили также построить в Тобольске второе судно - бот «Обь-Почтальон» и послать его вместе с дубель-шлюпкой «Тобол».

Летом 1736 г. Овцын снова вышел в плавание. На этот раз он дошел по Обской губе до 72°40" с. ш., почти до выхода в океан. Но льды и на этот раз помешали двигаться дальше. Овцын возвратился, оставил судно в Обдорске, а сам поехал в городок Березов, на Оби, за провиантом.

В Березове в то время жил князь Иван Долгорукий, приближенный Петра II, сосланный с семьей в Сибирь после смерти царя. Овцын познакомился с Долгоруким, бывал в его доме.

В июне 1737 г. дубель-шлюпка «Тобол» отошла от Обдорска вместе с новым ботом «Обь-Почтальон». На этот раз в Обской губе почти не было льдов.

Овцыну удалось, наконец, выйти в Ледовитый океан. Суда медленно подвигались вперед, задерживаемые встречными ветрами, останавливаясь по ночам, чтобы не попасть на подводные камни или мели. Наконец, в конце августа они дошли до устья Енисея.

Овцын выполнил порученное ему дело, несмотря на лишения и опасности, с которыми он сталкивался на протяжении четырех лет. Он решил, однако, что бот «Обь-Почтальон», более крепкий, чем «Тобол», должен снова выйти в море и идти на восток навстречу судну, которому поручено пройти от Лены до Енисея.

Оставив штурмана Федора Алексеевича Минина командиром бота «Обь-Почтальон», Овцын выехал в Петербург, чтобы рапортовать Адмиралтейств-коллегий о совершенном плавании. Но по дороге, в Тобольске, его неожиданно арестовали, обвинив в дружеском обхождении со ссыльным Долгоруким, разжаловали в матросы и отправили в команду Беринга. Овцын совершил с Берингом плавание к Америке в качестве «матроса первой статьи». Он перенес тяжелую зимовку на безлюдном острове и но возвращении узнал, что восстановлен в чине лейтенанта.

Адмиралтейств-коллегия одобрила распоряжение Овцына о дальнейшем плавании бота «Обь-Почтальон». На этом судне штурман Минин и подштурман Стерлегов плавали в 1738, 1739 и 1740 гг., пытаясь обойти с запада п-ов Таймыр. Но Минину удалось дойти только до 75°15" с. ш. Он описал значительную часть западного берега п-ва Таймыра и мелкие острова севернее устья р. Пясины. Теперь они называются шхерами Минина.

От устья Лены к Енисею

В начале августа 1735 г. из устья Лены в океан вышли два небольших судна, построенных ь Якутске: дубель-шлюпка «Якутск» под командой лейтенанта Василия Прончищева и бот «Иркутск», которым командовал лейтенант Петр Ласиниус. «Якутск» направился на запад, чтобы обогнуть п-ов Таймыр и дойти до Енисея, а «Иркутск» пошел на восток. Прончищев понимал, что ему не удастся сразу пройти до Енисея вдоль еще никем не описанного берега Ледовитого океана и что придется перезимовать в устье какой-либо реки. Он был вынужден остановиться даже раньше, чем рассчитывал, и зазимовал в устье Оленёка, недалеко от Лены.

Зимой Прончищев, его жена Мария, решившаяся выйти вместе с ним в плавание, и многие матросы хворали цингой. К весне они более или менее поправились, и летом 1736 г. снова вышли в море.

В начале августа «Якутск» подошел к суровому берегу п-ва Таймыра с горами, покрытыми снегом, и пошел вдоль него на север, Вскоре показался густой лед. На льдинах бродили белые медведи. Прончищев продолжал вести судно вперед, хотя снова тяжело страдал от цинги.

Девятнадцатого августа в судовом журнале сделали запись:

«Увидели впереди по обе стороны великие льды».

Но судно шло вперед еще двенадцать часов, пока немного севернее 77° 25 с. ш. льды не окружили его со всех сторон. Только тогда повернули назад. На обратном пути Прончищев умер.

Спустя несколько дней умерла и Мария Прончищева, которую похоронили в одной могиле с мужем.

В начале сентября штурман Семен Иванович Челюскин с трудом ввел судно в устье Оленёка, где уже шел лед.

Прончищев не смог обогнуть п-ов Таймыр, однако он прошел далеко вдоль его восточного берега и открыл еще неизвестные заливы и острова.

После смерти Прончищева командиром «Якутска» был назначен лейтенант Харитон Прокофьевич Лаптев.

Адмиралтейств-коллегия предписала, чтобы в том случае, если льды помешают идти вперед, он не возвращался на зимовку «в прежние дальние места», а зимовал «где ближе».

Лейтенант Лаптев и сам был готов переносить любые трудности, холод и голод, но не отступать перед препятствиями.

В начале июня 1739 г. Харитон Лаптев вышел в плавание на дубель-шлюпке «Якутск». Упорно ведя судно среди льдин вдоль берега п-ва Таймыра, он дошел до высокого мыса, который назвал именем святого Фаддея.

Сплошной лед преградил дальнейший путь к северу. Лаптев повернул назад, к устью ближайшей большой реки Хатанги, и остался зимовать в Хатангской губе. В трудные зимние месяцы Лаптев и его команда питались сырой мороженой рыбой, чтобы избежать цинги.

Летом 1740 г. «Якутск», пробираясь между льдинами, с трудом вышел в море и опять направился к Таймыру. Но уже в середине августа на широте 75°26" льды зажали судно и тяжело повредили его. Пришлось выгрузить на лед провиант и некоторые вещи. Команда с величайшим трудом добралась до берега, перетащив туда часть провианта, и побрела к Хатанге.

«И в том пути от великих стуж и метелиц и от пустоты претерпевали великую трудность»,- вспоминал впоследствии Харитон Лаптев.

В пути несколько человек погибло от цинги и лишений. Остальные добрались до изб, где зимовали в прошлом году.

Хотя судно погибло, лейтенант Харитон Лаптев, штурман Челюскин и геодезист Чекин решили описывать берег Ледовитого океана, продвигаясь вперед на собаках. Весной 1741 г. Лаптев, Челюскин и Чекин, каждый в сопровождении двух-трех человек, отправились на нартах в разные места побережья Таймыра и приступили к работе. Они описали большую часть берега, но не смогли достигнуть самой северной части полуострова. Все три отряда направились на зимовку в г. Туруханск, на Енисее. Но уже в декабре Челюскин поехал на собаках к устью Хатанги, несмотря на все трудности длительного зимнего пути.

Весной 1742 г. Челюскин снова начал опись побережья. В мае он добрался до невысокого каменистого мыса на северном крае п-ва Таймыра. Этот мыс, как потом было установлено,- самое северное место на берегу Азии.

Тем временем лейтенант Харитон Лаптев проехал и-з Туруханска до устья р. Таймыры и послал оттуда навстречу Челюскину на нартах солдата с провиантом. Через несколько дней Челюскин приехал к устью Таймыры.

«И тут стал для отдыха собак, понеже собаки стали худы и ехать безнадежны»,- писал Челюскин в своем путевом журнале.

В конце лета 1742 г. Харитон Лаптев, Челюскин и их спутники доплыли по Енисею до г. Енисейска и направились в Петербург. Несмотря на гибель судна, сильные морозы, недоедание и многие опасности, обследование берега Ледовитого океана между устьями Лены и Енисея было доведено до конца.

Каменистый мыс, выдвинувшийся в море на северном берегу п-ва Таймыра называется теперь мысом Челюскина. Западное побережье п-ва Таймыра, между устьями рек Пясины и Таймыры, названо Берегом Харитона Лаптева.

На восток от Лены

В начале августа 1735 г. у берегов океана, вблизи устья Лены скопился густой лед. Бот «Иркутск», выйдя в море под командой лейтенанта Петра Ласиниуса, направился в сторону р. Колымы и несколько дней медленно шел на восток среди льдин. Затем судно пришлось ввести в залив Буорхая, около устья маленькой речки Хараулах. Ласиниус решил остаться здесь на зимовку.

Люди построили из деревьев, выброшенных волнами на берег, большой дом, но сложить хорошо печку не смогли, так какие было глины. Сберегая провиант, Ласиниус установил уменьшенные порции пищи. Люди мерзли, недоедали, слабели и заболевали цингой.

Ласиниус тоже заболел и умер в середине декабря. Вслед за ним стали умирать и другие члены экспедиции. К началу мая 1736 г. не стало тридцати пяти человек.

Подштурман Василий Ртищев и несколько оставшихся в живых матросов дали знать в Якутск капитан-командору Берингу о гибели большей части команды.

Беринг назначил лейтенанта Дмитрия Яковлевича Лаптева командиром бота «Иркутск» и распорядился сформировать новую команду для судна.

Дмитрий Лаптев попытался летом 1736 г. возобновить плавание в а восток от Лены, но льды вскоре преградили ему путь. Он решил вернуться на зимовку в I

Якутск, но наступили холода и пришлось зазимовать на берегу Лены. Потом бот пришел в Якутск. Лаптев выехал в Петербург, чтобы сделать доклад Адмиралтейств-коллегий и получить новые инструкции.

Адмиралтейская - коллегия постановила продолжать плавание, приказав зимовать там, «где невозможность к походу будет за льдом». В самом крайнем случае Дмитрий Лаптев должен был идти пешком к Колыме, описывая берег океана, чтобы нанести его на карту.

В начале июля 1739 г. бот «Иркутск» снова вышел в океан и, с трудом продвигаясь среди льдин, поравнялся с устьем р. Индигирки. Но ввести судно в ее устье не удалось. «Берег самый отмелый и погибельный. Нигде судна и малого и близко не подпускает»,- отметил Лаптев.

Море покрылось льдом вокруг судна, и пришлось оставить его до весны вдали от берега.

Команда перевезла провиант на землю и перезимовала около устья Индигирки.

В начале лета 1740 г. матросы Лаптева вместе с людьми, которых прислал на помощь приказчик Нижне-Колымского острога, стали вырубать во льду канал, чтобы вывести судно. А когда после тяжелого трехнедельного труда это удалось сделать, «Иркутск» попал на мель. И опять пришлось упорно и долго работать, стоя в ледяной воде, пока судно разгрузили и сдвинули с мели.

В августе Дмитрий Лаптев дошел морем до устья Колымы и остался зимовать в Нпжне-Колымске.

Побережье между Леной и Колымой удалось наконец описать, и его можно было нанести на карту.

В июне следующего года Лаптев снова вышел в море, чтобы попытаться дойти до пролива между Азией и Америкой. Но вскоре у мыса Большой Баранов он наткнулся на сплошной, плотный лед.

Даже лодки, которые Лаптев взял с собой в Нижне-Колымске, не могли пройти вперед и с трудом выбрались из льда. Пришлось вернуться в Нижне-Колымск.

Осенью, когда выпал снег, Лаптев с большей частью команды поехал на собаках сперва вверх по Колыме, а потом на юго-восток от нее, к р. Анадырь. Летом 1742 г. он пошел на лодках вниз по р. Анадырь, описывая ее берега, и вышел к Тихому океану.

В 1743 г. Лаптев поехал в Петербург с рапортом Адмиралтейств-коллегий. В столице он узнал, что уже решено считать работы экспедиции оконченными.

Дмитрий Лаптев нанес на карту значительную часть побережья Ледовитого океана к востоку от Лены. В память о трудах Дмитрия Лаптева и его двоюродного брата Харитона Лаптева море, протянувшееся от п-ва Таймыра до Новосибирских о-вов, «названо морем Лаптевых.

Участники Великой Северной экспедиции в продолжение нескольких лет выходили в море на маленьких парусных судах, настойчиво отыскивая проход среди льдов. Они не раз зимовали на безлюдных берегах Ледовитого океана, переносили мороз и голод, страдали от цинги.

Лейтенанты Малыгин, Овцын, Прончищев, Харитон и Дмитрий Лаптевы, штурман Челюскин и многие матросы, имена которых нам не известны, проявляли удивительную выносливость и твердость, не отступая перед опасностями и тяжелыми лишениями»

Благодаря их доблести и мужеству удалось установить очертания почти всего побережья Ледовитого океана от Белого моря до Большого Баранова мыса, к востоку от устья Колымы.

Данными о глубинах северных морей в разных местах и другими материалами, доставленными экспедицией, впоследствии долго пользовались мореплаватели, продолжавшие изучать Северный Ледовитый океан. Но только после Великой Октябрьской революции, в наши дни, советские моряки окончательно освоили Северный морской путь, по которому теперь каждое лето регулярно совершают рейсы ледоколы и грузовые пароходы.

Михаил Васильевич Ломоносов как географ

Михаил Васильевич Ломоносов - великий русский ученый и поэт. Имя Ломоносова знакомо каждому культурному человеку.

Научная деятельность Ломоносова была необычайно разносторонней и многообразной.

Особенно велики заслуги Михаила Васильевича в области химии и физики. Он открыл всеобщий закон сохранения вещества. Этот закон природы лежит в основе современного естествознания.

Ломоносов создал русскую грамматику, основанную на живой русской речи.

Знаменитый критик В. Г. Белинский писал:

«С Ломоносова начинается наша литература».

Какой бы областью человеческого знания не занимался Ломоносов, он обогащал ее замечательными открытиями и показывал пути ее развития на многие годы вперед. Всю свою жизнь Ломоносов боролся за развитие русской науки.

Михаил Васильевич родился в 1711 г. в семье рыбака-помора на одном из островов в устье р. Северной Двины, в деревне Мишанинская, вблизи Холмогор. С десятилетнего возраста он вместе с отцом занимался морским промыслом.

Мальчик выучился читать и писать у своего соседа по деревне, а затем обучался у дьячка приходской церкви. Все свободное время, несмотря на недовольство родных, он проводил за книгами. Необыкновенно любознательный, он стремился прочесть все книги, которые были в его деревне.

Как-то мальчик узнал, что у одного из его односельчан есть учебник арифметики Магницкого и славянская грамматика Смотрицкого. Немало усилий стоило получить учебники и изучить их. Учиться по этим книгам было трудно. В них было много непонятного, и требовалось огромное напряжение, чтобы во всем разобраться.

Стремление Ломоносова к науке было так велико, что он решил добиваться образования в Москве.

Ломоносов покинул родные места и зимой, в трескучий мороз, следуя за обозом рыбы, пришел в Москву. Это было в середине января 1731 г. С большими трудностями он поступил в Славяно-греко-латинскую академию при Заиконоспасском монастыре, куда обычно не принимали детей крестьян и других «низших сословий». И девятнадцатилетний юноша сел на одну скамью с подростками.

В течение года Ломоносов прошел первые три класса. В начале 1736 г. Славяно-греко-латинской академии предписали послать в Петербург для дальнейшего обучения лучших учеников, «в науках достойных». И Ломоносов в числе двенадцати самых способных учащихся был зачислен студентом Академии наук.

Вскоре Михаила Васильевича послали за границу для изучения химии, металлургии и горного дела.

Вернувшись на родину, Ломоносов стал работать в Академии наук. В чрезвычайно короткий срок он достиг вершин мировой культуры и начал самостоятельные исследования во многих областях науки, опережая своих ученых современников.

Петербургскую Академию наук в то время заполонили немецкие профессора, которые не были заинтересованы в развитии русской науки.

Самобытное дарование, независимый характер, смелость мысли гениального русского ученого не понравились руководящим кругам Академии. Началась многолетняя борьба Ломоносова за русскую науку, за привлечение к научным занятиям способной русской молодежи, за право писать и печатать научные статьи на русском языке.

Ломоносов был выдающимся географом в то время еще не были исследованы большие области Земли. Были неизвестны значительная часть Азии, Северная Америка севернее 40°, большая часть Африки, внутренние области Австралии. Не хватало данных для составления точных карт. Одним из первых ученых Ломоносов обратил внимание, что очертания западных и восточных берегов Атлантического океана похожи на части одного материка, разорванного по береговым линиям так, как если бы они являлись дополнением друг к другу.

Ломоносов писал: «Рассматривая весь шар земной, не без удивления видим в море и суше взаимосоответствующие положения».

Размах исследований Ломоносова в области географии очень широк. Он изучал распределение суши и океана на земном шаре, строение земной коры, моря, полярные сияния, земной магнетизм, закономерности приливов и отливов; особенно много внимания он уделял Арктике. Чтобы получить точные карты различных районов земного шара, он много занимался картографией. Эти труды Ломоносова стали ценным вкладом в географическую науку.

Михаил Васильевич положил начало научной разработке вопросов географии в России. В описаниях путешествий русских мореплавателей и первооткрывателей, а также в составленных по ним «чертежах» (картах) накопилось много географического материала о нашей стране, который надо было обобщить.

Изучая природу и естественные богатства нашей Родины, Ломоносов первым из ученых мира поставил вопрос о необходимости ее экономико-географического исследования. Михаил Васильевич ввел в науку самый термин «экономическая география».

С 1758 г. Ломоносов возглавлял географический департамент г Петербургской академии наук. Замечательны начинания Ломоносова по подготовке нового атласа. Еще в 1745 г. вышел «Атлас Российской» Академии наук из 20 карт. Однако этот атлас содержал много ошибок и неточностей. Ломоносов задумал составить более подробный атлас всех районов Российской империи, состоящий из 60-70 карт.

По замыслу Ломоносова, в атлас должны были войти не только физические карты России, но и материалы о населении, хозяйстве и историческом развитии государства. Атлас предполагалось снабдить приложением «Политическое и экономическое описание всея Империи». Чтобы получить необходимые для этого материалы, Михаил Васильевич разработал вопросник и при содействии сената разослал его по губерниям и областям,

Ломоносов задумал и организовал специальные экспедиции для астрономического определения важнейших пунктов страны. Он сам выбирал картографические проекции (стр. 42), сам составлял координатные сетки для карт.

Однако не все замыслы Ломоносова осуществились. Издание карт почти готового атласа тормозилось, Экспедиции не были посланы, так как академики немцы, «неприятели наук Российских», как называл их Михаил Васильевич, не считали нужным вообще издавать атлас.

Только после смерти Ломоносова были напечатаны и выпущены в свет ответы на разосланные Ломоносовым вопросы. Эти ответы составили четыре больших тома. Их издали в 1772-1774 гг. под заглавием «Топографические известия, служащие для полного топографического описания Российской империи».

В последующие годы издавались отдельные карты, но полный атлас Российской империи, задуманный и в значительной мере осуществленный Ломоносовым, был издан только спустя 27 лет после его смерти.

Михаила Васильевича интересовал вопрос исследования Северного Ледовитого океана и освоения Великого Северного морского пути. Его «Письмо о Северном ходу в Ост-Индию Сибирским океаном» - замечательная научная работа. В ней собраны наблюдения о состоянии льдов, о морских течениях и ветрах в Ледовитом океане, изложен проект русской полярной экспедиции, осуществить которую впоследствии пыталась экспедиция под руководством адмирала В. Я. Чичагова.

Изложив историю экспедиций в северных широтах, их достижения и сопоставив труды путешественников со своими наблюдениями, Ломоносов сделал много важных и верных выводов относительно режима Арктики.

«Льды приходят от востока из Сибирского океана, восточными ветрами и водами прогнанные»,- писал он, правильно указав направление дрейфа льдов и причины этого явления - морское течение и ветры.

Крупный советский океанограф Ю, М. Шокальский указывал, что в трудах Ломоносова много ценнейших сведений о смене приливов и отливов, о солености воды в морях и зависимости солености от близости берегов и льдов.

Ломоносов сам написал инструкцию для экспедиции Чичагова. Под его наблюдением изготовлялись приборы для исследований: подзорные трубы, барометры, термометры и т. п. Ломоносов придумал даже помещение особого устройства, удобное для наблюдений с корабля в бурю.

Почти 150 лет пролежал в архиве Академии наук другой труд Ломоносова - «Рассуждения о большой точности морского пути». Это был доклад, прочитанный великим ученым в собрании Академии 8 мая 1759 г. В нем Ломоносов высказал идеи, к которым зарубежные изобретатели различных приборов для мореплавания пришли значительно позже.

Михаил Васильевич предложил сделать самопишущий компас и дал эскиз этого прибора. «Чтобы все погрешности, которые от оплошности правящего бывают, знать корабельщику, должен он иметь особливый компас - самопишущий»,- писал Ломоносов.

Теперь этот прибор, изобретенный Ломоносовым, называют курсографом. Он помогает штурману следить за ходом корабля и отмечать погрешности - отклонения от намеченного курса. Кривая, записанная курсографом, помогает определить отклонение корабля от курса.

При жизни Ломоносова для измерения скорости судна пользовались мерной веревкой - лаглинем, т. е. пеньковым тросом с дощечками на конце и узлами на разных расстояниях.

Михаил Васильевич изобрел механический лаг, связанный с корпусом корабля. Штурман с удобством мог отсчитывать при помощи этого прибора пройденное кораблем расстояние, не оставляя управления кораблем и не посылая матросов забрасывать лаглинь.

Ломоносов доказывал необходимость учреждения в России «мореплавательской Академии», ибо в существовавших в то время «навигацких» школах, как он писал, «тому только обучают, что уже известно. А о таковых учреждениях, кои бы из людей состояли, в математике, а особенно в астрономии, гидрографии и механике искусных, и о том единственно старались, чтобы новыми изобретениями... безопасность мореплавания умножить, никто... постоянного не предпринимал попечения».

Михаил Васильевич положил начало нашему точному научному языку, без которого теперь никто не может обходиться. Он ввел в русскую науку более 200 научных терминов и закрепил в ней такие ныне общеизвестные латинские слова, как «формула», «пропорция», «минус», и древнегреческие слова - «горизонт», «атмосфера», «барометр», «метеорология» и др. Ученый говорил с удовлетворением, что «стиль российский... много способнее стал для выражения идей трудных» и что он «просвещению народа много служит».

Во времена Ломоносова среди ученых господствовало мнение, что в природе всё неизменно с момента сотворения мира богом. Ломоносов смело отверг этот антинаучный взгляд, отстаивая идею развития природы самой по себе, без всякого вмешательства сверхъестественных сил. Он обосновывал это утверждение главным образом географическими фактами.

Идея развития природы победила в науке лишь в XIX в. и стала одной из основ современного естествознания. Провозвестником се был гениальный ученый Ломоносов.

Умер Михаил Васильевич Ломоносов в 1765 г.

Русский мореплаватель и исследователь Америки Г. И. Шелихов

Значительная часть побережья Северной

Америки и Аляска были открыты и изучены русскими людьми очень давно.

Первые исследователи побывали у берегов Аляски в начале XVIII в. С того времени на западном побережье Америки все в большем количестве и все далее на юг, вплоть до современного города Сан-Франциско, распространялись русские поселения. Аляска на долгое время стала владением России.

Большую роль в освоении Аляски русскими и в исследовании ее во второй половине XVIII в. сыграл «именитый гражданин города Рыльска» Григорий Иванович Шелихов.

Шелихов родился в 1747 г. в купеческой семье. Детство он провел в г. Рыльске, Курской губернии. Еще юношей он прослышал о пушных богатствах Сибири и решил попытать счастья в этой далекой земле.

Приехав в г. Иркутск - крупный культурный и торговый центр Сибири,- Шелихов поступил на службу к купцу Голикову. По торговым делам ему пришлось много путешествовать по Сибири.

В 1775 г. Шелихов выехал на Дальний Восток в Охотск. В компании с другими купцами он снаряжал корабли для промысла морских бобров и котиков. Постепенно у Шелихова созревал план всестороннего изучения и освоения северо-запада Америки.

Летом 1783 г., построив два корабля, Шелихов отправился к берегам Америки, держа курс на о-в Кадьяк.

Хорошая погода в начале плавания вскоре сменилась ветреной, и, наконец, разразился сильный шторм. Волны перекатывались через палубы, корабли ложились на бок, задевая мачтами гребни волн.

«Буря сия столь была велика, что лишались и надежды в своей жизни»,- писал Шелихов.

Перезимовав на о-ве Беринга, летом следующего года корабли подошли к изрезанному глубокими заливами о-ву Кадьяк.

Здесь на берегу Шелихов основал поселок и завязал лирные сношения с жившими на острове эскимосами. Он показал эскимосам преимущество русских домов, пищи, одежды и орудий, организовал школу, где эскимосских детей учили русской грамоте и счету. Кроме того, Шелихов посылал молодых эскимосов в Россию для обучения в школах Охотска и Иркутска.

С первых шагов своей деятельности на материке Америки Шелихов выступил не только как глава купеческой компании, но и как государственный деятель, понимающий значение для России хозяйственного освоения новых земель.

Он заботился об исследовании северо-запада Америки и для этой цели отправлял специальные экспедиции, которые изучали побережье и наносили его на географическую карту.

Промышленникам, отправлявшимся на охоту за морским зверем, Григорий Иванович наказывал расспрашивать у местных жителей о богатствах земных недр полезными ископаемыми, а морей - зверем и рыбой. В тех местах, где побывали отряды Шелихова, они ставили кресты и другие знаки в доказательство принадлежности этих земель России.

На многих островах и на побережье материка Америки были основаны постоянные русские поселения и крепости. Шелихов составлял планы новых крепостей и селений, давал подробные указания, как их строить, как размещать жилые и хозяйственные постройки для большей безопасности и для удобства жителей. Вокруг поселков появились пашни, дававшие хорошие урожаи; поселенцы разводили коз и свиней, привезенных из России.

Через два года после того, как Шелихов высадился на о-ве Кадьяк, он отправился обратно в Россию, оставив назначенному им временному правителю Русской Америки К. А. Самойлову письменные наставления, в которых говорил о дальнейшем расширении русских владений и укреплении их хозяйства.

«Заведенное мною российской грамоте здешних обитателей детское училище умножить,- писал он,- для чего потребные книги я из Охотска сюда пришлю... ибо... без совершенных переводчиков никакого прочного установления сделать не можно».

В Иркутске Шелихов написал губернатору донесение о своей деятельности по освоению Русской Америки, приложив к нему карту плавания и планы уже построенных поселений и крепостей.

В этом описании содержится много интересных сведений о географии северо-западной Америки, о жизни и быте эскимосов. Составленные Шелиховым географические карты островов и побережья были отправлены в Петербург, где их использовали при составлении карты Тихого океана.

Все интересное, что Шелихов видел и слышал во время своего пребывания в Америке, он изложил в двух книгах, которые были изданы в Петербурге в 1791 г

Кроме описания плавания, Григорий Иванович сообщил в них подробные сведения о климате, растительности и животном мире северо-запада Америки. Очень интересны страницы книги, посвященные описанию жизни и быта эскимоеов. Шелихов очень хорошо отзывался о способности и культуре этого народа. Книги Григория Ивановича перевели на немецкий и английский языки.

Шелихову хотелось заинтересовать русских новыми землями и вызвать желание переселиться в этот далекий край.

В последующие годы он продолжал руководить переселением русских в новые земли, организовал регулярное сообщение с Русской Америкой и несколько новых экспедиций для дальнейшего изучения и освоения берегов Америки.

Во многих пунктах американского побережья были поставлены железные доски с гербом России и с надписью: «Земля Российского владения». Местные жители были приняты в русское подданство.

Григорий Иванович намечал планы новых экспедиций.

«Сужу я, - писал Шелихов,- что необходимо нужно распространить мореплавание наше по Тихому океану далее нынешних пределов... ездить в Кантон, Макао, в Батавию, в Филиппинские и Марианские острова»

Неожиданная смерть прервала жизнь Григория Ивановича. Он умер 48 лет в 1795 гг

Поэты и писатели посвятили подвигам «Колумба росского», как называли Шелихова, свои произведения. Известный поэт Державин писал:

Колумб здесь росский погребен, Проплыл моря, открыл страны безвестны...

А поэт И. Дмитриев тогда же обратился к будущим поселенцам в Америке:

Не забывай, потомок, Что росс, твой предок, был и на востоке громок.

После смерти Шелихова организованная им торгово-про-мысловая компания стала называться Российско-американской компанией. Ее возглавил А. А. Баранов, успешно продолжавший дело Шелихова.

На о-ве Ситха (о-ве Баранова) был построен г. Ново-Архан-гельск - столица Русской Америки. Недалеко от залива Сан-Франциско, на границе с испанскими владениями, стояла русская крепость Росс. Местные жители, индейцы, видели в русских надежных защитников от жестоких испанцев, превращавших их в рабов.

Расширялась и торговая деятельность Российско-американской компании. Ново-Ар-хангельск вскоре стал крупным благоустроенным портом, принимавшим не только русские, но также и иностранные корабли. В городе появились общеобразовательные и ремесленные школы, библиотека, театр и другие культурные учреждения. Возникли и промышленные предприятия.

Русские научные экспедиции изучали теперь не только побережье, но и глубинные районы страны. Постепенно на Аляске были исследованы горные хребты, реки, озера.

Несмотря на значительные успехи по освоению американских земель, царское правительство относилось равнодушно к нуждам русских поселенцев в Америке. Поэтому, когда в 1867 г. США обратились с предложением продать им все русские владения в Америке, правительство сочло возможным уступить эти земли США. Советский народ всегда будет помнить о Григории Ивановиче Шелихове и его помощниках-русских мореходах и поселенцах, внесших большой вклад в географическое изучение Америки.

Многие заливы, проливы и реки в северной части бассейна Тихого океана носят имя Шелихова: в Охотском море залив Шелихова, остров Кадьяк от Аляски отделяет пролив Шелихова и т. д.

Плавания Джемса Кука

Т5о второй половине XVIII в. быстро развивавшийся в передовых странах Европы капитализм требовал расширения их колониальных владений. Новые колонии нужны были капиталистам для того, чтобы вывозить оттуда сырье для быстро растущей промышленности и ввозить в колонии промышленные товары. Захвату новых колоний обычно предшествовали научные экспедиции, которые наносили на карту вновь открываемые земли и разведывали их богатства.

В то время самой высокоразвитой промышленной страной была Англия. Поэтому английские капиталисты особенно стремились к расширению своих колониальных владений. Англия имела самый большой морской флот. Крупнейшим по научному значению кругосветным плаванием, имевшим целью открытие новых земель и исследование океанов, была английская экспедиция Джемса Кука.

Кук был сыном батрака. Вместе с отцом и многочисленными братьями и сестрами (он был девятым ребенком в семье) семи лет мальчик начал работать в усадьбе богатого помещика. Только 13 лет Куку удалось поступить в сельскую школу, но уже 17 лет его отдали в обучение торговцу бакалейно-галантерейными товарами. Вскоре Джемс не поладил с хозяином, убежал от него и поступил юнгой на судно, совершавшее недалекие (каботажные) плавания. С тех пор вся жизнь Кука была связана с морем.

Плавая на небольших судах сперва юнгой, а потом матросом, Джемс показал себя усердным и сметливым моряком, и к двадцати годам хозяева назначили его шкипером корабля.

В начале Семилетней войны между Францией и Англией Кук записался добровольцем в английский военный флот и попал на шестидесятипушечный корабль «Орел». Вскоре капитан обратил внимание на любознательного добровольца, к тому же имевшего уже большой опыт в мореплавании, и стал давать Куку книги по навигации, астрономии и математике, всячески стремясь продвинуть талантливого матроса по службе.

В 1759 г. Кук получил первый офицерский чин и отправился в Канаду. Здесь в сражении с французами на р. Св. Лаврентия он выполнил ответственное задание: близ самого расположения французских войск он произвел промеры реки и составил точную карту фарватера. Работать приходилось ночами. Однажды неприятель обнаружил смельчака. Пришлось приналечь на весла и поскорее уйти под защиту английского караула. Как только Кук выпрыгнул на берег и скрылся за скалой, враги овладели его шлюпкой.

Слава об искусстве, с каким была составлена карта реки, обеспечившая свободный ход и маневры кораблей, разнеслась по всей эскадре. Командующий потребовал перевода Кука на флагманский корабль. Здесь Кук получил еще больший простор для проявления своих талантов. Вскоре Кук завоевывает своей точной и быстрой работой авторитет у высшего командования. Ему поручают топографическую съемку берегов и опись одной из бухт о-ва Ньюфаундленд, где англичане предполагали основать военно-морскую базу. Успешное завершение этой работы навело командование на мысль поручить лейтенанту Куку картографическую съемку всего Ньюфаундленда и восточного побережья п-ва Лабрадор. Во время этой работы, продолжавшейся несколько лет, Кук открыл и нанес на точные карты несколько озер.

В 1768 г. Британское адмиралтейство решило послать тихоокеанскую экспедицию в Южное полушарие. Поводом для нее послужил доклад Лондонского королевского научного общества (Английская академия наук) о важности астрономического наблюдения за прохождением планеты Венеры через солнечный диск, которое должно было состояться в 1769 г. Наблюдать это явление лучше всего можно было с одного из островов в южной части Тихого океана. Выбор пал на только что открытый остров Таити.

Королевское научное общество во главе экспедиции предлагало поставить ученого. Но Адмиралтейство ставило перед экспедицией гораздо более широкие задачи, чем только астрономические наблюдения. Оно надеялось на открытие новых земель и присоединение их к Британской империи, а поэтому начальником экспедиции мог быть только опытный и решительный военный моряк. Вскоре сошлись на том, что лучшей кандидатуры напоет командира судна, чем Джемс Кук, нельзя было и желать.

В 1768 г. на корабле «Эндевор»(что в переводе означает «Попытка») Кук отправился в свое первое кругосветное путешествие. Судно пересекло Атлантический океан и, обогнув мыс Горн, вышло в Тихий океан. После продолжительного плавания оно пристало к берегу о-ва Таити, покрытого роскошной тропической растительностью.

После наблюдений за затмением планеты Венеры члены экспедиции целый месяц изучали природу острова, жизнь и быт населения. Они объехали на шлюпке вокруг острова.

Покинув Таити, «Эндевор» взял курс на юго-запад. После 40-дневного плавания с корабля снова заметили на горизонте землю. Высокие, покрытые снегом цепи гор тянулись вдоль берега. Кук подумал, что это и есть тот самый таинственный Южный материк, который столь долго и безуспешно разыскивали мореплаватели XVII в. Он не знал, что здесь еще в 1642 г. побывал голландский мореплаватель Тасман, тоже принявший эту землю за часть Южного материка.

«Эндевор» бросил якорь в одной из удобных бухт. Вскоре появились местные жители, вооруженные копьями и каменными топорами. Они не пустили англичан на берег. В стычке один из местных жителей был убит.

Более трех месяцев плавал Кук вдоль берегов этой незнакомой земли. Он тщательно нанес на карту береговую линию протяжением более 3800 км. Оказалось, что земля, которую и Кук, и в свое время Тасман приняли за Южный материк, состоит из двух островов, разделенных проливом. Это была Новая Зеландия,

Пролив между островами носит теперь имя Кука.

Джемс Кук первый исследовал природу и собрал сведения о нравах и обычаях новозеландцев. Он отметил, что южный остров почти безлюден, а северный, где климат более мягкий, довольно густо заселен, поля его обработаны, в густых лесах много певчих птиц водятся крысы и собаки, которых здесь употребляют в пищу. Новозеландцы высокого роста, физически хорошо развиты. У многих на теле татуировка замысловатого рисунка. Местные жители умели строить большие морские лодки, в которых помещалось 40-50 человек.

Покинув берега Новой Зеландии, Кук повел корабли на запад. Вскоре он увидел берега какой-то большой земли. Как оказалось впоследствии, это было восточное побережье Австралии. Западное побережье еще в 1606 г. открыл голландский мореплаватель Янц. С востока к этому материку до сих пор еще никто не подходил. Кук первый исследовал восточное побережье Австралии.

Трудности подстерегали отважных путешественников на каждом шагу. Плавание вдоль берегов Австралии подходило к концу, когда неожиданно ночью случилось несчастье: корабль сел на мель. В трюме появилась течь. Пришлось срочно выбросить за борт шесть пушек, лишние бочки с водой, балласт и много другого груза. Как ни старались стащить корабль с мели, он прочно сидел на коралловом рифе. Наконец в момент наивысшего прилива общими усилиями всей команды удалось снять судно с рифа и отвести его в устье небольшой реки, чтобы заделать пробоину.

С большой осторожностью Кук вел корабль среди прибрежных рифов и бурунов. Наконец, он обогнул самую северную оконечность Австралии - мыс Иорк - и вступил в Торресов пролив, отделяющий Новую Гвинею от Австралии.

На обратном пути Кук зашел на о-в Яву п, пройдя Индийский океан, в 1771 г. вернулся в Англию. Его плавание длилось два года а девять с половиной месяцев.

Во время первой кругосветной экспедиции Куку не удалось обнаружить к югу от Австралии большой Южный материк.

Чтобы окончательно выяснить, существует или нет этот материк, английское правительство снарядило новую экспедицию под командованием капитана Кука в составе двух кораблей - «Резольюшен» («Решение») и «Адвенчер» («Приключение»).

Из Англии корабли вышли в 1772 г. Достигнув мыса Доброй Надежды, они направились на юг. Вскоре похолодало, стали встречаться плавучие льды, появился туман. Встретив сплошное ледяное поле, Кук вынужден был повернуть на восток. Корабли шли вдоль кромки льда среди плавающих ледяных гор. Опасность еще более усиливалась во время шторма, когда ледяные глыбы, с грохотом сталкиваясь, ежеминутно грозили раздавить корабли.

После многочисленных попыток пробиться к югу Кук повернул на север. Он пришел к твердому убеждению, что обширной земли у

Южного полюса не существует. Это ошибочное заключение было опровергнуто лишь в XIX в. русскими мореплавателями Беллинсгаузеном и Лазаревым.

Плавая в Тихом океане, Кук снова посетил о-в Таити, входящий в архипелаг Общества (Товарищества), открыл много новых островов, в том числе Новую Каледонию.

Второе плавание Кука длилось 3 года и 18 дней.

Спустя некоторое время Кук принял предложение стать во главе новой экспедиции, которая должна была пройти из Тихого океана в Атлантический вдоль берегов Северной Америки. В 1776 г. на судне «Резольюшен» и новом корабле «Дисковери» («Открытие») он отправился в третье - и последнее - путешествие.

Долгое время корабли плавали в тропической части Тихого океана. Там удалось открыть несколько новых островов. Потом Кук направился на север. Вскоре с кораблей снова заметили землю. Это были неизвестные тогда Гавайские о-ва.

Островитяне встретили англичан дружелюбно: они принесли много фруктов, съедобных кореньев, пригнали свиней, помогали матросам наливать бочки пресной водой и грузить их в шлюпки. Ученые - члены экспедиции - отправлялись для своих исследований в глубь островов.

От Гавайских о-вов корабли взяли курс на восток, к берегам Америки, а затем пошли вдоль них на сев