Этих людей мы видим каждый день. Они стали привычной и неотъемлемой частью городского населения. Скрывать нечего: были они и раньше - побирушки, попрошайки, тунеядцы. Но возросшая с реформами страны их масштабность заставляет порой задуматься об их неимоверных количествах. Помнится, еще в счастливом пребывании детства, овеянного неведением человеческих трагедий, я была не столько удивлена, сколько напугана видом оборванного, грязного человека, по пояс залезшего в мусорный бак.

Массово закрытые предприятия оставляли людей без работы, те, в свою очередь, стараясь хоть как-то продлить жизнь без голода, продавали свои квартиры, переселяясь в хибары. Бомжами становились и многие освободившиеся после тюрьмы. Родные отказывались от них, изгоняя из домов. Некоторые лишились квартир благодаря «усилиям» мошенников – очень часто подобная участь ожидала людей преклонного возраста, еще не «отошедших» от перехода «честного» коммунизма к лживому и продажному капитализму. Заложники собственных убеждений, что с ними, вышедшими на заслуженный отдых стариками так никто не в праве поступать. Пробуждение наступало слишком поздно, когда вместо надежды вернуть что-либо ничего не оставалось, лишь разочарование, вперемешку с обреченностью, заставляло приспосабливаться к новым условиям жизни. Жизни Без Определенного Места Жительства.

Аббревиатура "БОМЖ" появилась давно. Сейчас этим словом пугают непослушных малышей. Реалии сегодняшней жизни напрочь вытеснили из своих рядов старых добрых детских злодеев. При упоминании о «Бабае » или «Бармалее» ребенок заливается хохотом – ведь он знает, что их не существует, а вот если родители наказанием за непослушание грозят БОМЖом, малыш испуганно затихает: за свою короткую жизнь он перевидал их немало близ находящихся рядом с домом мусорных баков - грязных и страшных людей.

Кто же эти люди, копающиеся на помойках и оккупирующие чердаки, подвалы и канализационные люки? Почему их так боятся добропорядочные граждане? На что они живут, что едят и как умирают? Кому они нужны?

На эти вопросы отвечали сами БОМЖи.

- Мусорные баки – это не только пропитание, это еще и хороший заработок, – нехотя рассказывакт неопределенного возраста мужчина. На нем, в общем, довольно хорошо сохранившиеся кроссовки, немного потрепанная рубашка и джинсы явно не по размеру. «Летом вообще благодать, очень много арбузов, дынь, вот только яблок что-то не видно», - приговаривает он, не отвлекаясь от усердного поиска в глубине бачка. Когда, наконец, заканчивает свою деятельность, с интересом поворачивается ко мне и говорит: «Теперь я с вами поговорю. Только имя не скажу и фотографировать не разрешу, да и не надо это некому». Он немного помолчал, а затем грустно добавил: «Вдруг дети увидят... Вы не подумайте, я не стесняюсь, только вот не хочется...Понимаете, они не знают обо мне и не надо. А живу я... Да, в общем, хорошо живу, только вот этой зимой холодно было, думал не протяну, ну ничего, обошлось, только вот товарищ замерз...У меня там «хата» есть, - показывает рукой в сторону, - мы ее немного в порядок привели, окна забили. Питание у меня неплохое, сами видите, - с гордостью показывает на новенький пакет, набитый остатками продуктов, собранных на «точке». Здесь продукты вкуснее всего, я вот как то пробовал на Оборонной полазить, там все протухшее, а здесь... - показывает большой палец. «Вообще, - щербато улыбается мужчина, - я не люблю место менять, неблагодарное это занятие».

На вопрос о том, как они лечатся, если заболеют, он отвечать отказался, пояснив лишь, что в больницу он не обращался три года, а живет на улице уже пять лет.

Особую радость вызывает у него вопрос о женщинах. «А как же, что же мы - не люди? Конечно, есть. Я вам так скажу, я вообще в большом почете! Из-за меня даже девки дрались... Как почему, посмотрите, какой красавец мужчина! И почти не пью!»

Второй собеседник, старательно собирающий бутылки в сквере Победы, услышав вопросы, удивился: «А что о нас писать? Сдохнуть хочется, а вы со своими вопросами». Но секунду спустя передумал: «Гоните, девушка, «пятерку», расскажу».

Сергей оказался на улице после тюрьмы. Отсидев положенные шесть лет, он вернулся в родной Перевальск, но там жена уже вышла замуж, у нее рос сын. Претендовать на дом Сергей не захотел. Ему и до этого приходилось собирать бутылки, даже когда был на свободе, работы не было, а так хоть что-то. За несколько оставшихся гривень добрался до Луганска, здесь и обосновался. «В день зарабатываю 10 - 20 гривень, – делится он, - но, правда, бывает, что и ничего не нахожу. Все эти долбанные пенсионеры подбирают. Как выйдут со своими собаками на выгулку, так после них ничего днем с огнем не сыщешь». По помойкам бывший зек роется редко, гордость не позволяет. С этим делом весьма успешно справляется его сожительница, «жена» - как гордо он ее именует. Минут через десять к нам присоединилась и сама «жена». Выжженные гидропиритом волосы Светы - ее предмет гордости. Она находится, несмотря на утро, в подпитии и, кокетливо прищурясь подбитым глазом, охотно рассказывает:

- Вы, что думаете, мы от вас чем отличаемся? Да ни черта! У меня и муж был и сын уже большой. Только он в другом городе живет. Я ему даже звоню, честное слово! Все из-за мужа получилось, - на глаза полупьяной женщины наворачиваются слезы, - выгнал, с..., меня на улицу, хата ведь моя была.

Слова «жены» о другом мужчине вызывают у Сергея праведный гнев законного ухажера, между «супругами»начинается перебранка, окрашенная попытками разборок посредством кулаков, но, видимо, присутствие постороннего им мешает. Мужчина, бросив злой взгляд на меня, весьма убедительно дает понять, что «интервью» окончено и ему следует заняться воспитанием «второй половины». Мне приходится удалиться под начавшийся аккомпанемент мата и визга.

Еще одна точка, где можно встретиться с бомжами, – приемники стеклотары и макулатуры. Хозяева приемников советуют приходить пораньше – больше шансов застать «объект» не пьяным. Слово «трезвый» они не употребляют, потому что такого практически не случается. Восемь часов утра. На точке один «трезвый объект» и хозяин приемного пункта заговорщически подмигивает: давай, мол, спрашивай!

«Двадцать лет назад сгорел родной мой дом, документы, деньги, все сгорело в нем. И теперь я побираюсь двадцать лет, кому нужен старый никудышний дед?»

Его все зовут Вася. Василий - своего рода авторитет, только вот какой территории - не говорит. Охотно поддерживает беседу и полушутливо-полусерьезно философствует: «Знаешь, дочка, есть БОМЖи, а есть БИЧи, причем, наверное, бичи всего общества. Знаешь, что значит БИЧ? Бывший Интеллигентный Человек! Так вот, я лично десяток таких знаю, не алкашей, не... – он брезгливо машет рукой на приближающегося парнишку, грязного и беззубого, - это шваль, а есть люди, о которых не статьи писать надо - книги!»

Бывший Интеллигентный Человек оказался в прошлом сварщиком. Работал на заводе, на каком - сказать отказался, процедив сквозь зубы: «Да бес с ним...». Оказавшись без работы, начал пить горькую, да так, что однажды проснувшись, не увидел рядом жены. Ее уход еще больше затянул в омут пьянства бывшего заводчанина. Этим не преминули воспользоваться некие товарищи.... В общем, ситуация банальная, несговорчивого пьяницу уложили в больницу, а когда выпустили, то на месте его «двушки» уже достраивали магазин. Подробности Василий рассказать отказался, сославшись на то, что статья ему ничем не поможет, а наоборот. «Я жить хочу», – виновато улыбнулся он, и тоже, как и мой первый мусорный незнакомец, вспомнил прошедшую зиму: «Уж не знаю, как я пережил. Самое страшное было - видеть окоченевшие трупы, наверное, только это спасало. Я двое суток не жрал, выйти боялся на морозы».

Рынки также служат для бездомных и источником пропитания, и жильем. Кроме того, там можно неплохо заработать, нанявшись грузчиком (многие продавцы охотно берут бомжей на такие «работы» - запросы у них маленькие, а работой можно загрузить по полной программе). Только бомжи, видимо, не в обиде: к тяжестям им не привыкать, а лишняя копейка в добавок к еде не помешает. Кстати, не все бездомные пьют горькую с утра до вечера. У многих и неплохие заработки, некоторые даже умудряются накопить на более или менее приличную одежку, продаваемую в секонд-хендах. Иногда остатки одежды им даже отдают сами продавцы совершенно бесплатно. Не из-за сердобольности, просто понимают, что ее уже никто не купит.

Помимо людей, оказавшихся в силу обстоятельств без жилья и отсюда получивших свое название, есть еще и граждане, обладающие законными квадратными метрами, только это обстоятельство ровным счетом ничего не меняет. Практически ежедневно приходится видеть на улице некоего человека, на вид ему можно дать от 30 до 40. Примерно несколько раз в неделю он выходит на дорогу и жалобно просит подаяние. Эти несколько раз в неделю сопряжены с запойными периодами в жизни мужчины. Насобирав необходимую ему сумму, он покупает «чекушку» и со спокойной душой отправляется к себе домой. В принципе, «домом» это можно назвать весьма условно. Окна первого этажа «хрущовки» приковывают внимание зияющими дырами, в которых вырисовываются обшарпанные стены с отвисшими обоями. Зимой дыры забивают досками или затыкают грязными тряпками. В квартире он проживает со своей матерью, вместе с которой и распивает затем приобретенный на «выручку» самогон. По утрам его также можно встретить старательно высматривающим в мусорных бачках остатки продуктов и бутылок перед его же домом.

К слову, практически все обитатели канализационных люков на мусорные свалки ходят как на работу. Опоздать на нее - значит фактически лишиться заработка.

Для многих таких людей жизнь на улице - не вынужденная мера, а собственный выбор. Пожилая женщина, несколько лет прожившая на мусорной свалке, по словам ее бывших соседей, получала пенсию, у нее были дети, готовые забрать ее домой с улицы. Только вот старушка категорически отказывалась от опеки близких, предпочитая коротать холодные зимние ночи после «ста граммов» в компании собак и кошек. Лично мне неоднократно приходилось быть свидетельницей достаточно трогательных сцен, когда бабушка, достав из мусорного бачка какие-то объедки, поровну делилась ими с сопровождающими ее четвероногими приятелями. Мусорка была для нее родным домом, уютным и обустроенным, когда же ту убрали, бабушка на некоторое время перебралась на находившуюся рядом теплотрассу и вскоре умерла.

Никто из опрошенных людей, живущих на улице, не захотел рассказывать о том, как проводят последние дни жизни их товарищи по несчастью или образу жизни. Только один из них, глядя пьяными глазами куда-то вдаль, сказал, что верит в то, что попадет в рай. Единственный вывод, который можно сделать, когда видишь приехавшую на вызов участкового или соседей машину, в которую санитары кладут тело, обернутое в черный полиэтиленовый пакет, - их дни очень коротки, потом их ждет рай. Небесный рай после земного ада.